danila_uskov (danila_uskov) wrote,
danila_uskov
danila_uskov

Categories:

Гомер и Вергилий. Два типа героев. (Часть 2)

Франческини Маркантоньо, Меркурий призывает Энея


Чуть-что случилось, и перед Энеем то Афродита явится, то Меркурий, он же Гермес. Они и пинком под зад его направят строить Рим, который ему лично неинтересен… И бурю усмирят. И его собственную руку вовремя остановят. Таких грубых вмешательств в Одиссее нет ни одного.



Одиссей страдает по полной программе. Отплывая от острова нимфы Калипсо на плоту, он попадает в бурю, насланную на него его ненавистником Посейдоном. Так Одиссей не только к Калипсо попал, лишившись всех кораблей и команды, так еще и после того, поплыв на плоту попал в бурю, которую никто не усмирял, как в случае с Энеем. Одиссей дней двенадцать вообще в плавь спасался, плывя по океану и лишь в последний момент, (по началу отказавшись!) принял спасительную накидку от местной нимфы, чтобы не утонуть.

Эней же, прошу прощения за это слово, но оно тут уместно, с «комфортом» в составе целой эскадры кораблей плавает себе и плавает. Бури боги усмиряли, а, что касается неприятностей, то он как-то один раз потерял кормчего и все… Плывя к Дидоне, правда Эней чуть не потерял половину флота и поначалу казалось, что она погибла. Но потом оказалось, что она жива и невредима и Эней воссоединяется со своими товарищами у Дидоны. Вообще, Эней не сколько страдает и претерпевает лишения, сколько нервничает, находясь, по сравнению с Одиссем, в полном комфорте.

Что же касается «плена» у Дидоны, который можно запараллелить плену Одиссея у Калипсо, то там Эней про строительство Рима просто забыл… Даже сама Афродита начала рассуждать так: мол, «А что собственно? Породнимся с Дидоной, то бишь с Карфагеном. Род Дидоны тоже ничего себе, построим город. И заживем…» Но тут, по воли Юпитера в первом приближении, а во втором по воли судьбы, которой побоку всякие там олимпийские Юпитеры, ибо есть инстанции по круче чем олимпийская и именно богам этой инстанции Кроносу, Кибеле и другим будет далее впрямую молится Эней, вспоминая Юпитера лишь для приличия, является Меркурий. Кстати, главным эпитетом Энея является слово «благочестивый». А больше о нем особо сказать нечего. Вергилий конечно пытался, и «мудрым» его назвать, и «добрым», но все это как-то с трудом вязалось с «биографией» Энея, о которой сам же Вергилий и повествует.

Так вот, к этому «благочестивому» Энею прилетает Юпитер и «вежливо напоминает» при чем так, что отказаться Эней не может, что он должен плыть строить Рим, а не с наслаждаться утехами с Дидоной. Эней покорно повинуется. И мы уже приводили цитату, согласно которой, Эней был как дуб. Честно говоря, он и стал дубом… Он им стал еще после Трои. Мы достаточно подробно описали его метания в гибнущей Трое потому, что в этом месте образ Энея еще претендовал на нечто сложное, после же того, как боги в лице Афродиты в частности, его снарядили строить Рим, он больше не сопротивлялся и всяких «глупостей» вроде человеческих качеств, способных на что-либо повлиять, больше не проявлял. Последней его слабостью была Дидона, при чем не слишком понятно посетила ли любовь к Дидоне самого Энея. Любовь, же к Энею внушили Дидоне боги. Не мудрено, что Эней, взгрустнув, остался дубом, а Дидона покончила собой от горя. Смерть Дидоны действительно насыщена драматизмом - ей сочувствуешь. В то время как Дидона причитает:

«Мне не дано было жить, не ведая брачного ложа, Горькой не зная вины и заботы, как дикие звери, Верность блюсти, в которой клялась я праху Сихея!" Так причитала она, надрывая сердце слезами.»

Эней:

«Той порою Эней на корме вкушал корабельной мирный сон, собираясь отплыть и все подготовив.»

Да, да, сам Вергилий создает этот контраст. Дидона – страдает, Эней – вкушает мирный сон. И именно «мирный»! Действительно, подумаешь, какая-то баба… Я прошу прощение, но эта реакция называется «помотросил и бросил», при чем со всеми поправками на древние языческие реалии. Да, Вергилий натужно придает этому черты благородства… Эней даже в какой то момент «печалится»… Но он не может особо уже испытывать сильных чувств, его как щепку волокут боги. При чем это олимпийские боги только в первом приближении. Эней становится лишь орудием, а то, что можно условно назвать судьбой – субъектом. В качестве такового Эней становиться не интересен не только читателю, но и собственной матери Афродите:

«Но если нет на земле страны, где приют энеадам Даст супруга твоя, - заклинаю обломками Трои, Дымом пожарищ ее, - дозволь, чтоб из битв невредимым Вышел Асканий один, дозволь, чтоб хоть внук мне остался. Пусть мой скитается сын по морям неведомым снова, Пусть любыми плывет, что укажет Фортуна, путями, Мальчика только хочу я спасти средь боев беспощадных.»

Аксаний, за которого тут молит пред богами Афродита, это сын Энея. Разумеется, он нужен тоже только для строительства Рима и больше ни для чего. И понятно почему. Важен только род и не вообще род, а род с определенной родословной, о которой тут я, к сожалению, не могу подробно говорить. А Эней ли это будет, его сын, или еще кто, не важно, главное что бы Рим был построен именно этим родом. Ну и как тут не быть «плоским» образу Энея?

Одиссей же все делает сам. Время от времени ему дают советы, наставления. Но что он делает? Какую миссию он выполняет? Только ли он просто хочет вернуться домой? Нет. Он, внимание!, устанавливает новый закон соответственно человеческим чаяньям и чувству справедливости! И как он это делает!

Дело в том, что женихи, терзавшие своими домогательствами Пенелопу, были в своем полном праве. Царя давно нет, а царица по обычаю должна, после определенного срока, в таких случаях выходить за муж. Но Пенелопа любит! Она любит – понятно? Она любит и ждет. Любит и ждет няня Евриклея, любит и ждет часть прислуги, разумеется любит и ждет сын. Любит и надеется сам Одиссей. Но это времена троянской войны, а когда это писал Гомер был, самое позднее, 8 век до нашей эры. Мало ли кто что любит… Дабы это превозмочь, Гомер наделяет женихов уж совсем омерзительными качествами, делает их вероломными, хамами, гуляками, дает им совершать очевидно несправедливые поступки. Ну и что? Для тех времен обычай важней всяких там понимаешь оценок каких-то там людей. Для Вергилия на рубеже нового тысячелетия это закон, а для Гомера в 8 веке до нашей эры не совсем… Да, это не твердое – нет. Гомер не Маркс и не Маяковский. Но что такое справедливость он понимает. И ищет средства для ее реализации в рамках того времени, когда такое могли счесть едва ли не кощунством. Женитьба Пенелопы, любящей и ждущей своего мужа, несправедлива считает Гомер. И это свое отношение он полностью передает через своих героев, что между прочим, по тем временам неслыханная смелость.

Вернувшись в Итаку, Одиссей не просто приходит домой и убивает всех женихов, а организует целую разведывательную спец операцию! При чем это художественно более чем оправдано. Сцены, где он говорит с Пенелопой, которую он не видел много лет, но о которой, во избежание провала дела, не может открыться, наделены гигантским драматическим накалом. Взаимоотношения со слугами потребовали бы отдельного обсуждения, но, к сожалению, тут говорить об этом в полном объеме – невозможно. Тут нужно сказать, что люди у Гомера не делятся, как у Вергилия на «чернь» и «благородных мужей», точнее, им нужно в течении всей жизни подтверждать, тот или иной свой статус. Пастух Одиссея ведет себя благородно и умеет «слово молвить» и потому, Одиссей прозревает в нем благородного мужа. И действительно пастух оказывается человеком с непростой биографией… Но Гомер прописывает не только признаки, но и путь к статусу «благородного мужа». То же и с Телемахом. Он не заранее «благороден». Он должен это еще подтвердить и подтверждает, во время своего путешествия. Вообще у Гомера отчетливо видно, что «благородство» может быть, как потеряно, так и приобретено. Эней же благороден по определению и не должен никому ничего доказывать. Хорошие слуги могут только служить «благочестивому господину», но никогда даже близко не смогут приблизиться к его благородству. У Гомера же, Одиссей и плачет перед своим слугой и благодарит его и обнимает, и восхищается им… Я уж, даже молчу про няню Эвриклею, которая едва ли не является полноценным членом семьи «Одиссеев». Такие, трогательные отношения в Энеиде просто невозможны, как и такие эпитеты, по отношению к свинопасу, которые употребляет Гомер:

«Друг, – отвечал свинопас богоравный, людей повелитель,»

Эпитет «Богоравный свинопас» и Вергилий – две вещи не совместные.

В итоге Одиссей возвращается домой, с помощью пастуха оставшимся ему верным, а потом и сына Телемаха, выясняет кто ему остался верен до сих пор, а кто нет. Строит этакую разведсеть, которая в итоге срабатывает ка слаженный механизм и в итоге женихи оказываются убитыми. Главное же то, что у Гомера любовь, и не просто любовь, а коллективное действие людей, чувствующих несправедливость, превозмогает древний обычай, что по тем временам не слыхано. Одиссей не имел права не то что убивать женихов, но даже винить их в сватовстве. Но Гомер считал иначе… В конце Одиссеи, родственники убитых женихов идут войной на семейство Одиссея. Так, что все как полагается: революция, гражданская война… При чем той предопределенности, как у Вергилия в Одиссее нет. Последний финальный бой Энея с Турном, становится не боем двух равных соперников, а является закланием Турна Энею и это во круг все понимают. Вергилий, это так и прописывает! Победа была предрешена, у Турна шансов не было никаких. Турн так «оптимистично» настраивается перед боем с Энеем:

«Рок побеждает, сестра! Теперь нельзя уже медлить! Бог нас зовет и злая судьба - так пойдем же за ними. Твердо решил я вступить в поединок с Энеем и горечь Смерти узнать. Но в позоре меня не увидишь ты больше! Только позволь мне, молю, отдаться ярости вольно!»

Вот именно, Турна побеждает не какой-то там Эней, а Рок! А после посещения Элизиума, никакого Энея, честно говоря уже вообще нет, он есть инструмент Рока, а сам по себе, он пустое место. Ну иногда радуется, плачет, что-то думает, переживает, но это все уже вообще не имеет никакого значения. Турну читатель сочувствует, Энею – нет. Разве можно сочувствовать деснице рока? Но это и не требуется. Ведь это писалось для римлян, а они тогда уже не сильно хотели сочувствовать, они хотели только могущества. Ну так Вергилий его и предоставил. Рим построен божественным родом Энея, который есть орудие Рока, против которого, между прочим, в Гомеровские времена принято было восставать… Но град надежней, если построен самою судьбой, а не людишками, пускай даже и самыми героическими. Именно Рок реализует свой проект основания Рима в Энеиде. Ему подчиняются не только род Энея, но и олимпийские боги. Во время битвы «энеевцев» с местными латинскими племенами, Юпитер прямо заявляет, что «умывает руки». Но он это делает, не для того, чтобы предоставить людям решить свою судьбу самостоятельно – это было бы понятно, а для того, чтобы свершилась судьба.

«Бонусы» у Энея никуда не делись с отходом от дел Юпитера. Так, что тут речь можно вести, о том, что олимпийцы, уступают место доолимпийским, более могучим сущностям, которые Рим то и строят. А прочем почему «можно»? Нужно! Ведь покровительствует Энею совсем не какая то, пускай и тоже, крайне непростая, богиня Афродита, а сама мать богов Кибела. То, что Вергилий обращается к доолимпийским богам, и что он считает их более мощными чем олимпийские – знают все специалисты. Мы тут подробно об этом не будем. Моя задача тут, только «прочесть» Энеиду в основном сюжетно и сделать выводы. Тут, только могу сказать, что мои выводы, сделанные на основе сюжета и самого содержания произведения, можно подкрепить генеалогией богов, которую выстраивает Вергилий. Она совсем не олимпийская. И это абсолютно логично и закономерно. Противопоставление Рима ахейцам, прописано «крупными буквами». А значит и боги у Рима должны быть не греческие. Вергилий начинает с Юпитера и Афродиты, а заканчивает Кроносом и Кибелой. Такова общая траектория движения, не только самой Энеиды, но и античной цивилизации. Сначала, Вергилий нам показывает вполне классического, античного героя Энея, бросающего вызов богам без особой надежды на успех, опекаемого, кстати имеющей «смешанное» происхождение, но все же олимпийской Афродитой, заканчивает Вергилий Энеем римским, являющимся дланью судьбы, опекаемого Кибелой. Разумеется, для этого сворачивает в «бараний рог» все человеческое, зачатки идеи развития в античности. Гомер постепенно движется в сторону современного гуманизма, хотя и ох как не прост этот Гомер, но все же движется. Религиовед, профессор и по совместительству румынский фашист, Мирча Элиаде презрительно упрекал Эсхила в вере в благость истории. Но Риму Августа нужен был вечный «Золотой век» Кроноса, и, упаси Кибела, никаких революций. Плюс нужно было противопоставить Рим ненавистным ахейцам, что Вергилий и исполнил. Но мы продолжим.

А вот в Одиссее хотя и боги решили попустить миссии Одиссея, без чего, разумеется, ничего не могло произойти в 8 веке до нашей эры. Я ведь не хочу сказать, что Гомер был этаким Томасом Манном, но в седьмом веке до нашей эры. Он язычник. А, следовательно, боги – это серьезно. Но люди для него - это тоже – серьезно. А также взаимоотношения между ними, и их чувства - тоже. Но хотя боги и попускают, вмешиваются «деликатно», все же действуют именно люди и главный герой в первую очередь. И поэтому, когда ты читаешь Гомера ты забываешь о том, что боги в общем то дали «добро». Ты переживаешь, понимаешь, что успех не гарантирован. Вергилий же впрямую дает понять, что все «схвачено».

Отдельно все же нужно сказать, и с любимой мной Одиссеей тут я, к сожалению, вынужден закончить, о взаимодействии Одиссея с потусторонними силами, да и Менелая тоже. Менелай рассказывает Телемаху о том, что ему поведал об Одиссее старец Протей, у которого он получил предсказание касательно своей судьбы. От Менелая, к которому он наведался в гости по наущению Афины (обратим внимание, что Афина ему ничего прямиком сама не сказала, а устроила Телемаху целую серию уроков мужества). Так, вот, Менелай сообщил Телемаху, что Одиссей жив, но при этом самый несчастнейший из всех, кто покинул Трою. Но нам важно, как именно получают предсказания Менелай и Одиссей в Одиссее и как это получает Эней у Вергилия.

Разумеется, предсказания как таковые фундаментально отличаются от прознания «божественного промысла» в христианстве. Ведь предсказания говорят о судьбе, а не о «божьем промысле». Главное отличие в том, что от божьего промысла можно все же уклониться, что будет конечно злом, но это не фатум. Судьба же фатальна. И понятно почему! Чисто, простите, «конструктивно», фатальность правит там, где правит «круг» вместо стрелы времени. Предсказание дает знание о грядущем, то есть о том, что на самом деле уже было, выражаясь языком индуизма, в прошлую кальпу. Если все повторяется, то нужно только «помнить», что было в прошлом, чтобы, даже не предсказать, а точно знать будущее. Христианская история «устроена» фундаментально иначе.

Разумеется, что за предсказания и что совершенно логично, «отвечают» разные хтонические и «страшные» сущности. А кто кроме них знает, что было до нас? Чем дальше в глубь времен, тем чудовищней боги и творимые во их имя культы. Эти представления имеют место во всех культурах. Тем не менее к этим сущностям с трепетом и ужасом время от времени обращаются, особенно в безвыходных ситуациях. Повторюсь, чем они древнее, а значит и кровожаднее, тем лучше эти сущности знают о том, что было, а, следовательно, о том, что будет, если время движется по кругу. Так вот, наши герои Эней, Одиссей, а также Менелай к ним обращаются. Но весь вопрос КАК они это делают и к каким именно сущностям обращаются.

Гомер и его герои, естественно боятся и испытывают трепет перед «древними предсказателями», но главное не только боятся и не только «предсказателей», но и испытывают отвращение. Как древний грек относился к Аиду? Аид место очень печальное и безблагодатное. Его обитатели – тоже. Что же касается «предсказателей», то они всегда выглядят отвратительно, и для взаимодействия с ними, нужны специальные «защиты». Короче говоря, если уж нужно к этим мирам зачем-то обратиться, то нужно это сделать желательно в «резиновых перчатках», со всеми средствами «дезинфекции», а главное не в коем случае ничем не соблазниться и вообще стараться быть «главным» в такого рода связях, в противном же случае, иные миры тебя поглотят. Ровно по таким алгоритмам действуют герои Гомера.

Для того, чтобы получить у омерзительного и зловонного старца Протей предсказание, Менелай получает «инструкции» от богини Эйдофеи. Инструкции такие:

«Я же тебе расскажу о волшебствах коварного старца:
Прежде всего тюленей он считать и осматривать станет;
Их осмотрев и сочтя по пяти, напоследок и сам он
Ляжет меж ними, как пастырь меж стада, и в сон погрузится.
Вы же, увидя, что лег и что в сон погрузился он, силы

Все соберите и им овладейте; жестоко начнет он
Биться и рваться – из рук вы его не пускайте; тогда он
Разные виды начнет принимать и являться вам станет
Всем, что ползет по земле, и водою и пламенем жгучим;
Вы ж, не робея, тем крепче его, тем сильнее держите.
Но, как скоро тебе человеческий голос подаст он,
Снова принявши тот образ, в каком он заснул, – вы немедля
Бросьте его; и тогда, благородному старцу свободу
Давши, спроси ты, какой из богов раздражен и успешно ль
Рыбообильного моря путем ты домой возвратишься?»


Тут важно, что злую хтоническую сущность необходимо «скрутить в бараний рог», а не ползать перед ней на коленях. И только выиграв, прежде всего именно духовный, поединок, на правах победителя получить предсказание. Герой должен оседлать нечисть, а не наоборот.
Тоже самое и с Одиссеем. Он пугает и заставляет взмолится Цирцею и тогда, когда она начинает просить о пощаде, отстает от нее, что бы та дала ему инструкции и все необходимое, для того что бы получить предсказание, от обитающего в Аиде, старца Тересия. Приплыв к месту где располагается вход в Аид, Одиссей, заколов «специальных» подаренных ему Цирцей, жертв ждет когда, для того что бы напиться их крови из Аида начнут появляться тени и тень Тересия в частности. И опять же, Одиссей не дает им напиться жертвенной крови до тех пор, пока тень не ответит ему на его вопросы. Но главное, Одиссей вообще ни в какой Аид не спускается и тем более не «балдеет» от увиденного, а грустит. С Энеем же происходит все ровно наоборот.

(продолжение следует...)

Одиссей в Аиде у прорицателя Тиресия




Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments